korpilyon (korpilyon) wrote,
korpilyon
korpilyon

Нашёл старый рассказ, который ещё никогда не публиковал... Вторая часть.

ПЕЙЗАЖ (окончание)


Шестой этаж. На обитой дерматином двери белел пластмассовый овал с номером квартиры — 40. Овал обрамляли бронзовые завитушки.
-Сразу видно, хозяин квартиры — любитель искусства,- ткнул пальцем в цифру Коля. - У него, наверно, вентиляционные решётки тоже в барочных рамках.
-Кончай, Коль,- попросил Матвей, нажимая кнопку звонка.- Ну увлёкся человек, не убивать же его за это.
-А розетки все, небось, позолоченные,- успел добавить Каганов, пока Надя возилась с замком.
Гостей собралось меньше, чем обычно. Помимо Каганова и Завьялова только три человека. Сослуживица Крона, раскрашенная, как клоунесса, в лиловом комбинезоне и полосатых носках. Она беспрерывно курила длинные, как карандаши, дамские сигареты и пыталась расшевелить всех и каждого. Хохоча, запрокидывала голову, выпуская в потолок мощный и сиплый раскат.
Ещё пришёл личный тренер Гоши — лысый и плотный, в набрякших камуфляжных штанах. Он всё криво усмехался и морщился, будто его собака в щёку лизала. Говорил немного, а в основном изучал каждый попадавшийся ему на глаза предмет. Например, открыв бутылку с шампанским, долго разглядывал пробку. Кажется, даже попробовал пересчитать все углубления на ней.
А третий — друг детства, милиционер Яша. Толстый, усатый, конопатый, с огромной розой, выколотой на пухлом кулаке. Милиционер Яша усердно потел, то и дело вытирая лицо и шею клетчатым платком. А когда улыбался, нос и глаза собирались в морщинистую кучку, а из-под усов горячо сверкал длинный золотой зуб.
Ну и ещё, конечно, хозяева… Георгий Крон смеялся и размахивал руками, время от времени с тревогой покашивая глазом на Колю. Ожидал от него, видимо, какой-нибудь штуки. Надька в обтягивающих джинсах и перекрашенная (сегодня она была жёлто-пегой) тоже смеялась, хлопотала на кухне, носилась с тарелками. Пробегая мимо Матвея, добродушно потрепала его по голове. На Каганова же старалась вообще не смотреть. «Может, я и вправду зря Кольку притащил»,- с запоздалым раскаянием подумал Матвей.
Долго рассматривали и весело обсуждали подарки. Сослуживица, звали её, кстати, Вика, притащила три лохматые астры, конфеты в блистательной коробке и украшенный резьбой бумеранг. Уверяла, что мужу его преподнесли во время командировки в Австралию. Можно было бы даже и поверить, если бы она не добавила, что вырезанные знаки символизируют стадии, которые проходит абориген, превращаясь постепенно из спортивного юноши в зрелого мужчину, собирающегося посвятить жизнь… живописи.
-В том племени… Забыла, как оно называется,- хрипло тараторила Вика.- Короче, у них живописец, художник — это почти жрец, он там почитается наравне с богами. Ему даже каждый день новую жену приводят… Ну, не жену, а…
-Н-ну понятно,- сверкнул золотым зубом милиционер Яша.
-Гюльчитай какую-нибудь!- гордясь собственным остроумием, молвил тренер.
-Интересно, а чем и на чём они рисуют?- полюбопытствовала Надя.
-Цветной глиной какой-нибудь?- предположил Гоша.- У них же краски-то должны быть, это самое… натуральные. Из минералов там всяких.
-И полотна тоже натуральные,- кивнул Каганов.- Приводят каждый день новую даму — вот он их и расписывает. Каждый месяц, наверно, выставки устраивает. Выстраивает всех своих наложниц в ряд, а народ ходит, рассматривает… Если картина особенно удалась, тут же её в татуировку переводят. А если работка так себе…
Все робко посмеивались. Надя, прикрыв глаза, тихонько застонала…
Распаковав огромную коробку, тренер вытащил тяжеленный тренажёр для накачивания мышц голеней.
-Капкан для мастодонта,- тихо сказал Каганов. Матвей ткнул его в поясницу, прошипел в ухо:
-Заткнись, скотина!
Ловко вскочив на подставку для ног, тренер задвигал ногами, словно бы давил виноград в бочке. Тонюсенько пели пружины. У тренера было такое же выражение лица, как у пограничника, всматривающегося в ночную мглу: «Чу! Не ползёт ли с той стороны диверсант?» Когда он, наконец, соскочил на пол, все зааплодировали.
-Это было прекрасно!- воскликнул Коля Каганов.
-Он теперь — Гошка — совсем про меня забудет!- жеманно просюсюкала Надя. Крон обнял её за талию, звучно чмокнул в голову и затем ущипнул за ягодицу. Жена, как обычно, взвизгнула и хлопнула мужа ладонью по груди.
-А теперь я попробую,- воодушевилась Вика и вспорхнула на железное чудище.
Уставший Матвей горестно глянул на Колю. Тот перехватил взгляд и скорчил гримасу: вытаращил по-идиотски глаза и оттянул вниз нижнюю губу.
А потом настала очередь мента вручать подарок. В руки Крону он сунул свёрток с приклеенной к нему скотчем открыткой. Георгий начал было читать поздравление вслух, но скотч отклеился, и свёрток с тяжёлым стуком упал на паркет.
-Ай!- ужаснулась Надя.- Там ничего не разбилось?!
-Нормалё-о-о-ок,- пропел милиционер Яша.- Всё под контролем.
Поднял свёрток и сам его развернул опытной нецеремонной рукой. Блеснула золочёная рукоятка и узорчатые накладки на чёрных кожаных ножнах.
-Вещдок,- еле слышно произнёс Каганов, а Надя услышала и назло ему принялась ахать от восторга и замахала кистями рук, как крылышками.
-Ой-ой-ой, Гош, я хочу первая его посмотреть!
Отдав ей кинжал, Крон упал в объятия к милиционеру.
-Яш, убил! Буквально зарезал! Спасибо!..
-Не стоит благодарностей,- заржал мент, и ладонь его с выколотой розой захлопала по широкой, как спинка дивана, спине Крона.
Наконец, добрались до подарка от однокурсников. Разрезав шпагат, Матвей бережно очистил от бумаги картину и скромно отшагнул в сторону.
-Это, возможно, первая картина, с которой начнётся твоя коллекция живописи,- мягко сказал он.
Повисла пауза. Разноцветная мазня безжалостно искрилась на свету.
-О-о-о-о-о,- неопределённо произнёс лысый тренер,- эт-то... уже… да-а…
Вика подскочила к картине и быстро потёрла пальцем по холсту.
-Ты чего, проверяешь высохла ли краска?- хохотнул Яша.
-Не, серьёзно, полное впечатление, что только что нарисовали. Всё блестит,- деловито ответила Вика.
-А кто картину выбирал?- подозрительно осведомилась Надя, бросив недобрый взгляд на Каганова.
-Мы вдвоём,- поспешно сказал Матвей.
-Ну, в ТВОЁМ-то вкусе я никогда не сомневалась!- с нажимом произнесла Надя.
И тут Георгий Крон задохнулся, шагнул к Каганову, стиснул ему руку повыше локтя и сказал каким-то не своим, каким-то сломанным голосом:
-Колюшка, брат…
И с великим изумлением увидал Николай Каганов, как из глаз этого здоровяка Гошки, сытого, хлопотливо молодящегося болвана, текут слёзы. Крон в один миг постарел, лицо некрасиво сморщилось, а крупные круглые капли так и сыпались на щёки. Хлюпнув носом, перекосив рот, он выдыхал:
-Колюшка… Я ж тебе всю жизнь завидовал… Я ж… всю жизнь тебя перегнать хотел… А ты ж… Ты ж меня оказывается ЛЮБИШЬ!!..
И сжал одной пятернёй себе лицо, буквально скомкал его, а другой рукой всё давил и давил руку Каганова, и всхлипывал, и дёргал плечами.
Все стояли остолбенев. Матвей Завьялов почему-то побагровел, его невесть почему опалил небывалый стыд. Он сам стал задыхаться.
Каганов внимательно смотрел на рыдающего Крона и улыбался одними губами.
-Не дави так руку,- тихо сказал он, наконец.- Больно же...
Tags: РАССКАЗЫ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments