October 3rd, 2014

обычный

О своих рисунках

Джентльмен 18 века


     Насколько я помню, рисунок этот делался исключительно по воображению. Но, может, и нет… Я часто пользовался репродукциями и рисунками из книг, когда что-то рисовал. Историческая достоверность, если изображаешь, например, персонажа из прошлой эпохи, - очень важна. Сейчас, всматриваясь в свою работу, я склоняюсь более всего к тому, что шляпу и одежду я взял из одной старинной книги об истории моды. А лицо… Вот лицо, как раз, делалось по воображению.
     С самого раннего детства я легко придумывал персонажей, а литературных героев видел настолько отчётливо, что мгновенно переносил их на бумагу. Однако, иногда что-то не срабатывало, и в рисунке человек получался… неубедительным, что ли…
     В данном случае я, стремясь повторить черты, виденные на разных портретах 18 века, не смог добиться, чего хотел. Мне нужно было лицо господина из прошлого, но – живое лицо. Здесь же, скорей, изображён «бестелесный дух»… Характер его слишком неопределённый. Положим, в 18-м веке в большинстве портретов как раз и присутствует такая «многозначительная обезличенность». У дам и кавалеров лица загадочные и одновременно – бессмысленные. «Сфинксы без загадки», как сказал бы Уайльд…
     Но самое главное: я-то хотел изобразить джентельмена мне симпатичного, а получился холодный, чужой для меня человек. То есть замысел не получил должного воплощения.
     Почему же тогда я не порвал и не выбросил этот рисунок? Потому, что он чем-то мне интересен. Ну, например, если убрать, прикрыть левый угол рта, чуть искривлённый в усмешке, выражение лица – резко изменится. Оно будет недовольным, и взгляд станет тяжёлым, холодно оценивающим. С этим же лёгким искривлением губ джентльмен выглядит довольно любезным, как бы расположенным к зрителю. В этом что-то есть… Что-то очень характерное именно для несколько театрального, жеманного и двусмысленного 18-го столетия.

13
обычный

О своих рисунках

Всадник.

   
     Лошади долго у меня не получались. Когда же я научился сносно их изображать, - только и ждал повода, чтобы использовать это умение в иллюстрациях или ещё где-то. И до сих пор с наслаждением рисую лошадок – и потому, что они красивы, и потому, что мне приятно сознавать, что они у меня получаются.
     Забыл, какой конкретно рисунок или фотографию я использовал для этого всадника. Зато помню, что, рисуя, я слушал аудиозапись спектакля «Тихий Дон» - старого, товстоноговского. С гениальным Борисовым в роли Григория Мелихова.
     И, что вполне естественно, аудиозапись повлияла на рисунок. Что-то шолоховское в нём есть. И это меня огорчает. Я не читал «Тихого Дона». У Шолохова я читал только «Донские рассказы», оставившие ощущение брезгливости и то особое возбуждение, которое испытываешь, когда в тебе растревожены низменные чувства. Но я слишком хорошо помню ту старую архивную запись, где лобастый, с седым комочком усов под коротким клювом носа «писатель», призывает с трибуны отстреливать писателей-диссидентов. Или только одного Пастернака?.. Забыл. Но всё равно – это было омерзительно.
     Работа с рисунком затягивалась. Определённой идеи у меня не было (кроме желания лишний раз нарисовать лошадь), потому в процессе я терял интерес к всаднику. Удовлетвориться просто хорошим наброском я не желал, а ни на что более серьёзное рассчитывать не приходилось. Наконец, я остановился…
     В итоге что? Маловразумительный рисунок с персонажем, который и скачет и топчется на месте, показывает вперёд и, вместе с тем, оглядывается назад… Олицетворение моей растерянности от непонимания того, куда двигать работу…
     «Ладно,- думаю,- всё-таки не так плохо получилось… А если буду кому-то показывать этот рисунок – что-нибудь наплету… Придумаю, какую «сверхидею», хотел выразить…»

14
обычный

О своих рисунках

Крошка Доррит

     Тогда же, год назад, скачал я несколько английских сериалов по «Крошке Доррит». Один из них оказался вполне приличным. Артур Кленнем там – такой рыжевато-конопатый, совсем не романтический… А сама Крошка (Эмми) – очень напоминает наших интеллигентных девушек… (со вздохом) верующих…
     Вещь саму я прочитал в двадцать с чем-то, но в детстве любил слушать пластинку с сокращённой версией радиоспектакля. Отличный был радиоспектакль. Крошка Доррит – Бабанова, Артур Кленнем – Мордвинов. Последнего, кстати, я не очень любил за искусственность и нарочитые завывания при декламировании стихов. Если я  ставил в детстве пластинку, где он читал «Песню о купце Калашникове», мама морщилась: «Опять будет эта громогласина!..»
     Однако, Кленнема Мордвинов в радиоспектакле сыграл блестяще. Вот смотрите: я этого актёра не любил, да? Но его Кленнем стал для меня эталоном мужчины. Моим идеалом, если угодно. А это ведь дорогого стоит, правда?
    Collapse )
обычный

О своих рисунках

Кайдановский в роли Филиппа Ломбарда


     Этим портретом я тоже остался доволен. Вспомнилось мне сейчас, как в одном интервью какой-то художник-портретист на вопрос: «Кого вам легче рисовать?» важно ответил:
     - Я – профессионал. Умение нарисовать похожим на себя любого человека – это моя профессональная обязанность.
     Если сказанное им справедливо – я не настоящий профессионал, поскольку не всегда мне удаётся добиться абсолютного сходства с моделью. Но всё же что-то мне подсказывает, что всегда передать сходство может только фотоаппарат… И то, думаю, женщины с этим вряд ли согласятся…
     Но в данном случае, повторяю, я доволен своей работой, потому что Кайдановский узнаваем. Да, если кто не в курсе: Филипп Ломбард – герой фильма «Десять негритят». Очень стильный фильм и Кайдановский там чудо, как хорош.

16