September 26th, 2014

обычный

Вещи из чемодана (начало)

44162-ukraina-dinamovskij-bagazh-v-stambule-najden[1]

И ещё один рассказ из старого лирушного дневника.

 В чемодане же оказалось несколько вещей… Почему именно эти, а не другие предметы жильцы оставили при переезде, запихнув в коричневую бегемотью пасть чемодана – неизвестно. Можно предположить самое простое: они им просто оказались не нужны. А может, после смерти бабушки или дедушки, то, что выбросить «рука не поднялась», сунули туда и напрочь забыли потом… Что толку гадать? Как говорится, ничего случайного не бывает в этой жизни, и вещи (пусть и самые пустячные, «на выброс») подбираются с какой-то таинственной закономерностью… В конце концов, люди в очередях и в больничных палатах – тоже ведь подбираются по какому-то неведомому нам правилу. Не согласны?

   И вот, что оказалось внутри обитого кожей саркофага. Первое – удивлённая русская крестьянка в кумачовом сарафане и без ног. Кто не понял – это чайная баба, то есть тряпичная кукла, подбитая ватой, которую надевали на заварочный чайник – чтобы не остывал. Данную бабу, вернее, девку, использовали, судя по всему, редко. Изнанка почти чистая, даже пышные рукава выглядят практически белыми. Нарядная вещь, «эпохистая»… Жарко-красный шёлк, золотая оторочка, платок цвета «трилистника», как называют его в Википедии. Ох, не знаю… Не ориентируюсь я в современных обозначениях оттенков. Я бы назвал этот цвет – холодный зелёный, цвета воды в пруду. А лицо у крестьянки пластмассово-удивлённое, даже чуть возмущённое. Глаза, носик, ротик – в виде кружочков. Думаю, каждый раз, когда ей накрывали чайник, этим выражением лица она как бы говорила: «Ой, вы что?!»

  Изготовили её, наверно, в конце 50-х или в начале 60-х. Тогда заварочные чайники расписывались по бокам цветами, а за стёклами сервантов сверкали фарфоровые мальчики в тулупах и белые балеринки. На стене расправляли усы стрелок ходики, похожие на скворечники, а мебель была добротная, приземистая и пузатая… Я уж не говорю о русских красавицах и девочках, бегущих от грозы, висевших в узких металлических рамках… Интересно, отчего в те годы так много было крестьянок на репродукциях и шкатулках? Их вешали на стены, сажали на чайники, вышивали на наволочках. Ведь и шоколадка «Алёнка» появилась тогда же! Несколько не по себе делалось от её бессмысленно-изумлённого лица на обёртке. Оно было румяным и тупым. Здоровье и сытость вытеснили дух, как вытесняли из трамваев интеллигенцию плечистые пролетарии…

   Советская власть тщательно выбирала безопасные для граждан образы. «Любовь к детям – это ведь ничего? Это ведь можно?» Пухлое бессмысленное дитя (или девушка) вызывали умиление – и только. К чувству этому не примешивалось ничего лишнего, неблагонадёжного. А национальный наряд придавал образу нечто сказочно-безобидное, усыпляющее. Посмотришь на такую «алёнку» или чайную бабу… и даже не верится, что в то же время «начинали» Галич и Высоцкий…

   Ладно, смотрим дальше… Второе – пара щипцов для завивки. Выглядят они зловеще, как пыточные инструменты. Чёрный металл, деревянные ручки… Судя по добротности, вещи эти дореволюционные. Впрочем, не поручусь. Как конкретно ими пользовались? На чём накаливали? Не на свечке же! Впрочем, почему бы нет?

   Дальше третье – керосиновая лампа. На металлическом дне полукругом - как холодная улыбка - надпись рельефными буквами: «MadeinGermany» и  над ней – «D. R. G. M.». Очень женственное создание. Лёгкий металл и подвижная, сразу начинающая качаться, едва возьмёшь лампу в руки, голова-колба. У-у-у, сколько она, эта керосинка, вызывает глубоких литературных ассоциаций!..

   Да, безусловно, эта лампа – воплощение женственности! Её стекло напоминает голову фрейлины с вытянутой к потолку причёской. А металлический «воротник» имеет помятые фестоны. От старости металл и стекло стали практически одного цвета – дымчато-матового. Вот ведь какая любопытная вещь… Поставишь её – керосинку – на стол, и сразу он облагородится! Как осенний дым, проникнет в комнату аромат старины…

обычный

Вещи из чемодана (продолжение)

Подвески


   Четвёртое – коробочка… Простая деревянная коробочка в виде цилиндра. Рифлёная, с чуть расширяющейся кверху, на манер бескозырок американских матросов – крышкой. Грязно-бежевая от времени…
    Крышка снялась легко, с лёгким выдохом. Высыпаю содержимое на стол. Сердце (вот глупости!) сладко замерло… О-о, да тут маленький клад! Две одинаковые металлические… как бы их лучше назвать… Подвески? Н-ну, такими штуковинами заканчивались в старину шнуры занавесок. Эти «грузики» явно эпохи Модерн. Довольно простые по форме и с лаконичным орнаментом в виде нескольких вдавленных полосок. Но! Чего только ни увидишь в них: и серебряные узкие колокола, и рогатые средневековые шлемы, и воздевающих руки горе существ, и ветви деревьев, и языки пламени… Не в этом ли сущность Модерна – наполнить разнообразными смыслами несколько изломанных линий? Передать в неподвижной форме непрерывное течение воды и шевеление водорослей?
    Та-ак, что там ещё? Шесть стеклянных подвесок от старой люстры или бра. Они каплевидные, с продетыми в них проволочками-крючками. Каждая по отдельности смахивает на слезу. А в горсти, на ладони, стекляшки выглядят почти как драгоценности.
    Четыре гвоздика с серебристыми рельефными шляпками в виде цветков. Когда их держишь в щепоти, кажется, что собрался преподнести букетик лилипутке.
    Между прочим… Вот жили же раньше! Гвоздь изготавливали в виде цветка! А теперь? Теперь в цветочных встречаются цветы, похожие на большие гвозди…
    Так-так-так-так-так… Пара монет – 20 копеек 1954-го года и 10 копеек 1957-го. Грязные, в пятнах, как в проказе. Буквы «СССР» на аверсе более тонкие и с большим расстоянием между собой, нежели на монетах моего детства. Вокруг цифр на реверсе – чахлые колоски и микроскопические жёлуди. Интересно, что можно было купить в 50-х за тридцать копеек?
    Залез в Интернет. Выяснил, верней, вспомнил: была же денежная реформа 1961-го года! Следовательно, на 30 копеек особо ты не разгулялся бы. Это в моём детстве (в 70-х) 30 копеек стоил билет в кино… кажется…
    Ещё в коробочке оказалось золотистое колечко с креплением и парой узеньких гибких стерженьков – видимо, ручка для ящичка маленького столика.
    Медная цепочка без застёжки. Если её растянуть, фигурные звенья напоминают вереницу плывущих друг за другом рыбок…

(Окончание следует.)
обычный

Вещи из чемодана (окончание)

Подвесочка

   О-о, а это уже интересней – ещё одна подвеска! Она состоит из пяти частей, скреплённых кольцами. Каждая часть напоминает стилизованную узорчатую буквицу. Они суровы и красивы: металл потемнел, чёрная прорисовка местами неотличима от фона. Господи, а, может, это вообще кулон? Или привеска к вееру? Они, эти подвижные пластинки, завораживают меня: в сплетениях орнамента мерещатся сплетения ветвей и судеб… К верху этого… «сооружения» привязан обрывок шнура. Видимо, хозяин использовал его для чего-то. Освободив украшение от шнурка, бережно убираю его обратно в коробочку…

    Это всё? Осталась ещё салфетка из ткани. Явно начало 60-х прошлого века. Простецкий орнамент – синие и белые полосы вдоль краёв. Сама салфетка цвета крем-брюле… Интересно, мне одному слышится в этом названии утробный звук, исторгаемый человеком, у которого рвота?.. Боюсь, что да…

    Последнее. Две подковы. Самые натуральные, которые прибивают к копытам, и которые раньше гнули, раздувая розовые мускульные шары, – цирковые силачи. Подковы на удивление тяжёлые. Кстати, отчего они издревле считались символами счастья?..

    Положим, наши пращуры когда-то обожествляли лошадей… Ну, сам полукруг… тоже, наверно, что-то символизировал… Заходящее солнце, например… Ну-ка, что скажет Интернет?..

    Ничего путного. Что же, обратимся к словарю символов…

    Нет, и там ничего не нашёл. Одни символы… авторских амбиций. Ладно.

    Расставляю сокровища из чемодана на сиденье кресла… Чайная баба села на удивление живо: она как бы высматривает что-то, склонившись набок и в изумлении тараща синие кружочки глаз. Миниатюрным пиратским кладом посвёркивает высыпанное стеклянно-металлическое содержимое коробочки. Сама же коробочка отчего-то приняла сходство с древней египетской постройкой… В голове промелькнуло – «сокровища фараона»… Косо легли щипцы для завивки, отчасти схожие с египетскими узкими лодками, отчасти – с морскими чудищами (чёрные их металлические части напомнили ласты)… Завалилась к спинке кресла керосиновая лампа – фрейлина упала в обморок… Неярко блестят тяжёлые и толстые подковы… Бросил поверх всего салфетку, - она порхнула чайкой и опустилась на лампу, сложив углы, как крылья…

    Какой милый получился натюрморт… А?..