September 23rd, 2014

обычный

Семь миниатюр. Миниатюра пятая.

Орхидея


«Экибана.»


     Никогда не задумывался, люблю ли я цветы. Скорее, нет, чем да. То есть не то, чтобы цветы меня чем-то раздражали, но хороши они для меня только, как… часть антуража, что ли… А вот так, чтоб я, присев на корточки, любовался каким-нибудь цветочком… Такого не бывает.
     В детстве, впрочем, наверняка присаживался на корточки… любовался…

     Гвоздики… Один из лучших поэтов ХХ века дал им эпитет – «нагие». Очень точно. В длинном и голом их стебле и небольшой махровой головке виделось всегда мне что-то ущербное, жалкое. Правда, очень хороша бывает красная гвоздика в петлице смокинга.

     Роза – это понятно… Цветок, разбухший от восхвалений и поэтических лобзаний. Роза – изнеженный цветок, избалованный. Есть такие белые, с мягкой просвечивающей желтизной (цвет слоновой кости). И тёмно-тёмно красные, пахнущие тяжко и сладостно. И жёлтые, с лепестками, сжатыми в плотные бубенцы. И розово-оранжевые с красной каймой – неестественные, словно огромные помпоны с балахона Пьеро…

     Ирисы ещё есть. Я их… Вот их я, конечно, люблю. Что-то родственное ощущаю с ними, что-то есть близкое до остроты в их желании вывернуть себя напоказ всем окружающим… Они дразнят небывалой красоты языками лепестков, а сердцевина их трепетна и уязвима… Кажется её можно повредить одним лишь нескромным взглядом…

     Астры трогательны и влажны. В их беспорядочной лохматости видится образ душевно тонкой женщины со сложной судьбой. И потом, трудно мне их не любить после строки Мандельштама «я пью за военные астры»…

     Хищны и прекрасны орхидеи. Как авантюристки из английской литературы.

     Маки в букете, словно переговариваются между собой с южным жарким акцентом.

     Тюльпаны хороши до тех пор, пока совершенно не раскроются… Кого-то мне это напомнило…

     Ландыши неизменно вызывают ассоциацию с крупными слезами любимой женщины.

     Гладиолусы же с детства вызывают ассоциацию с ослиными ушами, украшенными, по случаю праздника, - бантами и лентами.

     И колокольчики… И изумлённые анютины глазки… И пасхальные гиацинты с обморочным запахом… Зачем я написал в начале, что, скорее, не люблю цветы?..
   
     Зачем расстался с той женщиной?..
обычный

Семь миниатюр. Миниатюра шестая.

photo02[1]

«Удачная сцена.»

     Незабываемый момент!! В театре «Современник» показывают спектакль «Близнец». Ну, пересказывать сюжет не буду, в общем, там замужняя женщина встречается со старым знакомым и… ясно, что происходит дальше, да? Мужа героини играл Вениамин Смехов, а саму героиню – Марина Неёлова. Соблазнителя – Филатов, но это так, к слову. Просто приятно лишний раз напечатать его фамилию (я очень люблю Филатова).
     И вот, значит, в какой-то миг Неёлова, не выдержав напряжения, начинает рыдать. С душой так, по-неёловски… Муж Смехов заметался, бросился куда-то за кулисы, а жена тем временем свернулась на диване калачиком и… заснула… Смехов влетает на сцену со стаканом воды в руке, смотрит на спящую супругу… Потом медленно ставит стакан на стол, идёт к рампе. Смотрит не в зал даже, а куда-то прямо перед собой и с расстановкой произносит:
     - Вот странный народ – женщины… Плачет, кричит; ты бросишься за водой, вернёшься, а она… или ест, или спит!..
     И густая волна мужского смеха прокатывается по залу. Через секунду, оценив то, что смеялись только мужчины, бубенцами начинают заливаться женщины… Удовлетворённо и сдержанно улыбаясь, Смехов уходит.
     Это, кажется, была единственная удачная сцена в спектакле.