September 14th, 2014

обычный

Из старенького

ГО ГОЛЬ

                                Спектакль
   Прохоренко, игравший Хлестакова, падая на колени перед Марьей Антоновной (дочкой городничего), пребольно ушиб себе колено. Первая мысль была: "Блин!!" Вторая: "А вдруг это что-то серьёзное?" Мгновенно в воображении нарисовался раздробленный сустав, и третья мысль, промелькнувшая за эти две секунды: "Как же теперь дальше-то играть?"
   А Лена Попова, его нервная и впечатлительная партнёрша, заметив, как внезапно побелело лицо Прохоренко, ужаснулась: "Господи, что с ним?!... Нет, нет, только бы ничего не случилось! Так всё гладко шло и вдруг... катастрофа!... Не смей терять сознание, подонок!"
   Из-за кулис, отгоняя дым за правое плечо, курил, наблюдая за спектаклем, режиссёр Денис Мечников. С его стороны лица Хлестакова видно не было. Неожиданная пауза и судорожность позы актёра заставили сердце ёкнуть. Мечников впился глазами в искривившуюся спину Прохоренко. "Так... Это ещё что?... Опять импровизирует, подлец, или... слова забыл? Может, на гвоздь коленкой напоролся?... Только не вздумай молчать - говори, говори же... так твою!..."
   В зале критик Богодаров, истомившийся от желания покурить, думал: "Вот, между прочим, единственный, самый точный критерий - хороший спектакль или плохой: забываешь во время просмотра о курении, или... Ого, как он грохнулся на колени! Чуть пол не проломил! И звук такой был... Пара стариков в зале, наверно, сразу проснулись... А щёки-то как побелели! В глазах что-то такое появилось... Слушайте, а это любопытно: пустейший человек Хлестаков, а ведь единственный из всех персонажей способен на любовь... Находка?"
   Не пара, но один старик - вернее, старуха - в зале проснулась. Вздрогнула и пугливо уставилась на сцену. "Кто такое?!... А-а-а-а, "Ревизор", театр... да-а-а-а... Слава Богу! Я уж подумала - потолок рухнул. Неужто заснула?! Срам какой..." И она беспокойно заозиралась по сторонам: не заметил ли кто...
   Превозмогая боль, с тоской ощущая, как сдавило сердце и холодной испариной покрылся лоб, Прохоренко выдавил из себя:
   - Непременно на коленях! Я хочу знать, что такое мне суждено, жизнь... или смерть...
   - И-ди-о-о-о-от!- простонал мысленно режиссёр.- Не та же реплика, не та!!! Это он Анне Андревне говорит, а не Марье Антоновне!!!...
обычный

Специально для Кати!

     Я редко посвящаю стихи, клипы, рисунки и проч. какому-то конкретному человеку. Но данный клип я вряд ли бы сделал вообще, если бы не интернетовский диалог с моей коллегой, учительницей из БФ «Большая Перемена». Дело в том, что она – человек душевно тонкий, хорошо знающий и чувствующий литературу. Причём вкусы наши часто не совпадают, что не мешает мне относиться к её мнению с огромным уважением. Такое со мной тоже бывает…
     Но вот на днях в комментарии к моему посту она вскользь упомянула о том, что Маяковский ей не близок. Ну, не близок и не близок – ничего, как говорится, страшного. Но я внезапно вспомнил, что когда-то моя любовь к Маяковскому началась с одного его стихотворения, которое, наверно, знают почти все – «Хорошее отношение к лошадям». Его и артисты любят читать, и вообще оно совершенно не политизировано, чем и привлекало внимание читателей. В конце концов – оно изумительно написано! И главное – в нём как-то особенно, с ошарашивающей ясностью видно, что Маяковский – очень хороший и очень несчастный человек. Невзирая на своё показное высокомерие и иступлённую тенденциозность…
     И вот так мне захотелось вспомнить самому и показать другим, как прекрасно это стихотворение, - что в голове сразу завертелись какие-то образы, припомнились интонации, которые я искал в юности, пробуя читать «Хорошее отношение» вслух…
     Короче, механизм был запущен! И благодаря Вам, Катенька! Так что с удовольствием и благодарностью посвящаю этот клип – Вам!