July 11th, 2014

обычный

О книгах-3



Домашняя библиотека

    Книги дома, в шкафах, - верные солдаты, защитники домашнего очага. Да-да, их стройные ряды ежедневно охраняли и сохраняли атмосферу в доме. Они были нашими ларами и пенатами…

    Альбомы по искусству… Открываешь жёлтую книгу «Ван-Гог» - пронзительно-жёлтую, цвета взорвавшегося в мозгу солнца – и водопадом хлынет на тебя обилие мерцающих мазков… Скорченная на стуле фигура человека, вжавшегося лицом в кулаки… Особость полотна в том, что рыдающий в кулаки человек и комната, где он сидит, написаны яркими и жизнерадостными цветами… Жизнь прекрасна и светла. Отчего же ему так больно?!..

Collapse )
обычный

О книгах-4

Книга прощания


Любимые

Самые-самые любимые… Сперва вспомнить бы, когда именно я пристрастился к чтению…

    Научился читать в три года. «Нырять» в книги и «растворяться» в них я к пяти годам мог уж точно. Но, думаю, лет до пятнадцати чтение было для меня витанием в мире грёз. То есть я умел, читая, - сострадать, переживать, воображать, осмысливать, но всё это было процессом стихийным. Я охотно давал книге себя увлечь, повести куда-то в иной, дурманящий мир…

Collapse )
обычный

О книгах-5

9[1]

Какой ужас!

   Вообще-то хотел написать, как хорош трёхтомник Довлатова (белый супер, с чёрной краской наляпанными рисунками митьков… тоже – художники… блин!..), но задумался о том, всё ли прочитал из самого-самого необходимого (есть ведь некий «читательский минимум») – и огорчился, осознав, как же мало я читал вообще!..

Collapse )
обычный

О книгах-6

Hodasevich[1]
Ходасевич

Поэзия

     Стихи…

    Никогда не мог долго читать стихи… Впрочем, может, я уже забыл…

    Нет, как правило, я выдыхался к пятнадцатому, примерно, стихотворению. К пятнадцатому стихотворению я пресыщался, но не оттого, что становилось скучно. Поэзия мгновенно захватывала, уносила куда-то далеко-далеко… А, может, наоборот - погружала глубоко-глубоко – в себя самого… В любом случае, находиться там долго было невозможно. Это ведь всё равно как слишком долго молиться – наступает момент, когда ощущаешь душевное опустошение.

Collapse )
обычный

О книгах-7


25 января родился Владимир Семенович Высоцкий

Последнее о стихах

     В серебряном саду серебряного века я гуливал довольно часто. Дико, до подвывания, нравился мне Игорь Северянин – один из самых экзотических кустов того серебряного сада. Гумилёва знал (и знаю) плохо. Что-то мешало мне подойти к нему близко. Может, жарко-золотая маска узкоглазого Будды, которую он постоянно носил?.. Ахматова своей величественностью подавляла, и холодом средневековой архитектуры веяло от её каменных стихотворений. Цветаева воспламеняла и обжигала – её стихи душили меня, как слишком страстные объятия. Мне больно было её читать.

Collapse )

обычный

О книгах-8




Последнее

Вот я и останавливаюсь. Так, несколько завершающих штрихов…

    Библиотечные книги были в переплётах с болотными разводами и приклеенными с лицевой стороны бумажками. От руки там школьным почерком вписывались автор и название. Библиотечные книги крепко пахли литературой – старой бумагой, пылью, детскими пальцами. Венечка когда-то сравнил библиотечную книгу с продажной девкой. Я бы выразился иначе – женщина с трудной судьбой…

    Многие библиотечные книги были исписаны чернильной ручкой (добавлялись дурацкие слова, реже – рисунки). Это сравнимо было с тем, как связанного путешественника насильно покрывают татуировками дикие злобные пигмеи…

Collapse )