June 4th, 2014

обычный

"Семнадцатое декабря" (продолжение)

rasp4[1]


                                              3

    Трещит огонь. Цветные пятна от фонарей лежат на тяжёлых занавесях. Хрустальное распятие. Феликс мельком глянул в тёмно-серебристый овал зеркала. «Молодой и красивый… герой… должен убить…» Пряча руку с браунингом за спиной, подошёл к Распутину. Тот, пьяный и отяжелевший, с мёртвым лицом стоял у шкафа с распятием. Качался, опираясь о шкаф узловатой мужицкой рукой.

Collapse )

обычный

"Семнадцатое декабря" (продолжение)

rasp4[1]


                                      4

    Когда великий князь, Лазоверт и переодетый для отвода глаз Распутиным Сухотин уехали на Варшавский вокзал, где надлежало сжечь в санитарном поезде одежду Григория, Феликс и Владимир Митрофанович остались наедине. Разговор не клеился. Пуришкевич захотел было выпить вина, но в голову моментально вполз Распутин, свесивший чёрные патлы над рюмкой с отравленной мадерой. И Владимир Митрофанович раздумал пить. Феликс всё потирал руки, притопывал лакированным сапогом, и глаза его смотрели неизвестно куда.

Collapse )

обычный

"Семнадцатое декабря" (окончание)

rasp4[1]


                                                      5

    Служащие у Юсупова солдаты пеленали труп Распутина в занавеску. Наверху, в кабинете, Пуришкевич приводил в чувство невменяемого Феликса. Последний сидел на кожаном диване, ловя что-то дрожащими руками, и твердил без конца: «Живой, живой, живой, живой!...» Владимир Митрофанович сунул ему под нос стакан с водой.

    - Князь! Выпейте воды. Выпейте, будет легче.

Collapse )

обычный

"Михаил Михайлович"

Михмих2


   Да, первый рассказ, за который мне не было стыдно - "Марина", о женщине, в которую я был влюблён. Второй - вот этот. С него-то и начался цикл "Школьных рассказов"...

Михаил Михайлович


Collapse )