May 14th, 2014

обычный

"ОПИСАНИЕ КАРТИН"

3


Году в 2005-м, когда работал в школе, давал детям задание - описать картины. Раздавал им репродукции, объяснял, на что необходимо обратить внимание и пр.. Вот выдержки из моего дневника той поры.



Collapse )
обычный

РАССКАЗИК

Наполеон Наполеон


"Поскольку император панически боялся растолстеть, он ел наспех, без удовольствия и в конце трапезы почти с омерзением отталкивал от себя тарелку. Впрочем, он любил курицу а ля Маренго..."

Прочитав эту фразу из мемуаров маршала Жильбера, писатель Вершинин (настоящая фамилия - Жухлик) упёрся лбом в ладонь. Напрягаясь, смял левую половину лица... Наконец, глубоко вздохнул и застрочил на компьютере:

"К обеду подали любимое его кушанье - курицу а ля Маренго. Повар расстарался на сей раз не на шутку - украсил блюдо пучками зелени, а сверху воткнул в золотистую куриную спинку..."
Писатель опять упёрся лбом в ладонь. "Что он мог туда воткнуть? Розу? Украшение в виде орла? Золотую заглавную "N"?... А из чего он её соорудил-то? М-м-м-м..." Через пару минут появились следующие строки:

"... веточку жасмина, на которой блестели искусно сделанные пчёлки, символизировавшие, как известно, трудолюбие, так ценимое императором.
- Молодчина, Жак,- со смехом сказал император.- А на десерт, видимо, будет медовый пирог в виде улья?
Внезапно лицо его омрачилось. Повар с робкой почтительностью заглядывал в глаза своему государю...
- Знаешь, Жак...- Наполеон прерывисто вздохнул.- Не подавай-ка сегодня никакого десерта... и так уж на лошадь скоро залезть не смогу...- и он в досаде швырнул на стол нож и вилку."


Collapse )
обычный

ЕЩЁ РАССКАЗИК

В. Маяковский

Интервью

Виктор Храмов включил диктофон.
- Сергей Леонидович, расскажите немного о Маяковском. Вот как вы с ним познакомились?
Девяностошестилетний старец испуганно глянул глазами давно выцветшей голубизны.
- Что... вы уже, кхм-м-м-м, нажали?
- Нажал, Сергей Леонидович, не волнуйтесь. Просто расскажите о вашей первой встрече с Владимиром Маяковским.
- Кхм-м-м-м... А нельзя это вот... Н-ну, ваш аппаратик попозже включить?
- Почему?
- Кхм-м-м-м... Почему... Тут такая штука...
- Хорошо. Я выключил. Ну, в чём дело, Сергей Леонидович?
- Выключили?
- Да! Вот, видите, - лампочка не горит.
- Ну да Бог с ней! Кхм-м-м. Кхм-м-м, кхм-м... Владимир Владимирович стр-р-рашно обидчивый был! Помню, пили мы с ним... это самое... пиво в одном кабачишке... Назывался он, кажется, "Красная Бавария"... Или это марка пива так называлась...
- А Маяковский любил пиво?
- Любил, хе-хе-хе... Он вообще, это самое... любитель всего был: барышень, пива, биллиарда... поэзии... И стр-р-р-рашно обидчивый был! Вот сидим мы с ним в кабаке... Как же он назывался?
- Не важно!
- А?
- НЕ ВАЖНО!! И что же дальше?
- Дальше-то? Сидим в кабаке... Подходит этот... не официант, а как его? Дураки такие носились с полотенцами...
- Половой?
- Как? Да-да, половой! И, значит, ставит нам две кружки. И закуску - баранки, рыбку какую-то... А из кружки, э-э-э-э... - пиво! Пара капель ему на манжету попала.
- Маяковскому?
- Маяковскому. А он тогда с крахмальными манжетами ходил - вопреки убеждениям, кхм-м-м-м... Революцию-то приветствовал, а вот от барских замашек не мог отказаться... Всё любил: пиво, красавиц, крахмальные... эти... манжеты...
- Ну и что дальше? Капнули на него пивом...
- Капнули, да. А он зашипел так, глазищами сверкнул - у-ух! И... как же он сказал-то?... "ты..." Да! "Место таким, как ты половым - только рядом с Николаем Вторым!" Х-хе-хе-хе... Николая Второго тогда уже расстреляли... Он такой остроумный был - Маяковский... И обидчивый очень. Подумаешь - капля пива попала... Представляете?
- Да-а... Очень интересно.
- А?
- ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО, говорю! Сергей Леонидович, так я включу диктофон?
- Зачем это?
- Чтобы вас записать.
- Записать? Кхм-м-м-м... Ну давайте, что ж делать...
- Итак. Сергей Леонидович, расскажите ещё раз о Маяковском.
- О Маяковском... Большой был поэт! Да-а... И ранимый очень, как все большие поэты...
обычный

ИЗ СТАРЫХ ДНЕВНИКОВ

В Венеции

С удовольствием перечитываю старые свои записи. Вот, например, несколько фраз (декабрь 2006-го).
" Было в этой женщине нечто масштабное: когда она раздвигала розовые холмы коленей, казалось, что началось землетрясение.
Добился относительного благополучия: концы сошлись с концами и завязались в авантажный узел.
Немного женского кокетства, порция мужского интеллекта пополам с умеренным садизмом - вот основные составляющие акунинской прозы; она представляется мне этаким учтивым, довольно симпатичным гермафродитом.
Рояль везли по сцене словно катафалк.
Она не поднимала на меня глаз, но испытующе смотрела правым ухом.
Шалава, план и прочие плезиры.
Похудела, побледнела, лицо её - луна, наполовину скрытая облаком.
Умытая благополучием Ксения Собчак.
А сантехник был вылитый хоббит!
Поначалу многие французы считали, что Эйфелева башня - гильотина для хорошего вкуса.
А перед вами, сударыня, я готов снять не только шляпу, но и скальп!
Откуда что взялось - отдалась!
- Ага, щас, разбежался!- уклончиво ответила она.
Ступайте в Древний Египет, священное животное.
Все от меня чего-то ждут, а дождь нервно барабанит пальцами по карнизу.
Раз собрались, давайте искромётничать.
С монашеской чёрствостью. "