korpilyon (korpilyon) wrote,
korpilyon
korpilyon

Импровизация №1 "Перец и Шоколад"

images[9]

Ну вот, благодаря вам, мои любезные френды, появился новый цикл - "Импровизации на тему"! Очень вам признателен за поддержку. Я не стал выбирать, а сочинил пять рассказов ко всем пяти вариантам, которые вы мне предложили. И вот история первая. Вариант названия, первой и последней фразы предложила
http://simula-cra.livejournal.com/. Итак...
Название - "Перец и Шоколад";
Первая фраза - "Свой сад, где росли экзотические цветы, которые воровали местные бомжи на продажу, он называл "коровником" - корова там действительно когда-то жила."
Последняя - "Она вышла на улицу, оставив на столике букет ромашек и россыпь семян амсонии."

"Перец и Шоколад"

Свой сад, где росли экзотические цветы, которые воровали местные бомжи на продажу, он называл "коровником" - корова там действительно когда-то жила. Он вообще был странен – Игнат Солодовников…
Начать с того, что само имя – Игнат – редкое и какое-то… ну да, странное. Никаких ассоциаций у большинства людей не вызывает, но ощущается в нём нечто упрямое, «бодливое» какое-то… И гнуть, и гнать способен тот, кого зовут Игнатом. А в школе прозвище его было – Гнедой. Не совсем ясно – почему.
Есть такой тип людей – всё у них складывается в жизни наипричудливейшим образом. Всё у них в жизни – дико, нелепо, и окружающие уже не дивятся этому, даже не насмехаются, а привычно покачивают головой – дескать, что за судьба у человека! Надо же, чтобы так вот…
Биографию Солодовникова пересказывать не тянет. Довольно сказать только, что по рождении нарекли его редким мужественным, но довольно нелепым именем, а в сорок лет он бросил жену, работу и Москву – и уехал жить в Подмосковье. Без видимых причин, естественно. Одно слово – Игнат! Принялся разводить чудные и чудные цветы в небольшом саду рядом с разбитым параличом домиком, где он поселился, следуя собственной упрямой воле.
Как было сказано, изначально в саду жила корова. Безхозная. Просто выбрала себе самостоятельно место жительства – и всё. Прибрать её к рукам, конечно, пробовали, но корова попалась под стать Игнату: упрямая и… эксцентричная, как пожилая актриса. Всех соискателей она разогнала, при этом ревела и вращала глазами, как-то не по-коровьи… Чересчур выразительно… Короче, народ решил, что корова больна и отступился. Поговаривали о коровьем бешенстве, но, поскольку никто толком не знал, что это такое и в чём выражается, истреблять животное не стали. Не из-за гуманизма – от лени…
Последний, кто рискнул ею завладеть – отчаянный бомж Володя (псих с чёрно-белой бородой), был поддет на рога, как бездарный тореро, и так ушиблен о берёзу, что гордое животное стали обходить стороной и дали корове жутчайшую кличку – Боярыня Морозова… Видимо, за оголтелость… Ну и за чёрную (по преимуществу) шерсть, естественно.
Ну вот скажите, кто ещё, кроме Игната Солодовникова мог отыскать для жительства такой дом, где в саду живёт… Боярыня Морозова?? А???.. А-а-а…
С коровой Игнат не искал общего языка. Как-то так изначально сложилось, что они ничего друг против друга не имели, а дружить их как-то не тянуло. Боярыня редко покидала свой кривой сарайчик, щипала траву только на своей территории – экзотические цветы, которые разводил Игнат, не трогала. Сиреневый лофант анисовый не жевала, не бодала по-японски изящный гуми. Игнат же Солодовников Боярыню как бы и не замечал. Ну, кормил зимой, само собой, а так – игнорировал. Насколько это было возможно…
Так вот и протекала медленной причудливой рекой жизнь Солодовникова. Местные ему не досаждали, в основном – из-за коровы; боялись неожиданно свободолюбивой скотины… Сад благоухал и радовал глаз. Боярыня Морозова бродила в задумчивости. Игнат, если не возился в саду, - сидел на крыльце и курил «Астру». Изредка его навещали московские гости, практически всегда – курьеры из столичных издательств: привозили ему какие-то бумаги, договоры. Деньги тоже привозили: Игнат кормился редактированием статей, писал комментарии к книгам. Его, к слову сказать, ценили: работал он быстро, знал много и никогда не спорил с заказчиком. Ему было наплевать на книги – он жил своим садом.

Но это идиллическое существование, само собой, бесконечно длиться не могло. Однажды Боярыня Морозова пропала. Пропала бесследно… как корова языком слизнула… Игнат слегка растерялся. Он был Чудаком, конечно, но всё ж таки, человеком. И, привыкнув к Боярыне, после её исчезновения – затосковал. Верней, растерялся как-то.
- Была и нету,- повторял он, изумлённо закуривая сигарету.- Это ж надо ж… Была и нету… Хм-м… Это ж Перец и Шоколад какие-то!..
Выражался Солодовников – тоже по-особенному. Например, если что-то его изумляло, огорчало, он говорил «Перец и Шоколад». Причём произносил эти слова так, словно Перец с Шоколадом – два зловредных тёмных божества, стремящихся всячески ему нагадить.
Местные бомжи оживились. Принялись наведываться в сад с целью «собрать цветочков». Цветочки они продавали потом на ближайшей станции, поражая заезжую публику невиданным сочетанием: гниющая одежда, вшивые бороды и – импрессионистической красоты букеты.
Бороться с ними Игнат пытался, но способами настолько же своеобразными, насколько неэффективными. Например, услышав ночью, как ворюги шуруют в его садике, он вставал, брал сигареты, выходил на крыльцо и закуривал, молча смотря на возню чёрных бесформенных фигур. Потом громко произносил:
- Опять пришли!.. Это, прям, Перец и Шоколад какие-то!..
Можно было бы предположить, что при таком раскладе саду скоро придёт конец. Но, видимо, даже бессовестных бомжей что-то удерживало от окончательного разграбления. Сад редел и скучнел, но был ещё жив…

И вот как-то в субботу, ближе к вечеру, открыла калитку и вошла в сад высокая женщина лет тридцати пяти. Одета она была в длинное чёрно-белое пятнистое платье, а причёчка её напоминала большую ржаво-рыжую пружину, скрученную на голове. Лицо её, впрочем, было красиво. По крайней мере – выразительно: крупные, как чёрной водой наполненные, глаза, сильно очерченные трепетные ноздри. Полные свежие губы многозначительно двигались в преддверии важного разговора
Да, а на руках её покоился, как дитя, букет солнечно-радостных ромашек.
Игнат с корточек рассматривал поломанный куст (опять бомжи букеты ночью собирали!), поочерёдно поднимал поникшие веточки.
- Ну, здравствуй, Игнат,- низким голосом поприветствовала его чёрно-белая гостья.
Тот поднял на неё глаза.
- Привет. Что хотели?
- Не узнаёшь?
- Нет… Надо ж, поломали красавицу,- он, морща лоб, ощупывал растение.
- Игнат… Вот хороший ты человек, но жизнь живёшь – по-уродски, путанно как-то… И как ты не устал ещё чудить-причудить!..
- Это… Вы бы это… Не мешали бы, а?- попросил Солодовников.- Если дела ко мне у вас никакого, так зачем же такой Перец-Шоколад устраивать? Это не так всё, понимаете? Не так всё получается!
- И как ты статьи правишь!- покачала головой женщина.- Говорить-то не умеешь толком, а вот пишешь ещё!- она присела на корточки рядом с ним.- Не признал, значит. Ну корова, корова я твоя… Боярыня Морозова, слышишь? Расколдовалась, наконец… Ждала-ждала, когда поцелуешь… Да от тебя дождёшься, пожалуй. Пришлось самой, своими средствами из чар выпутываться. Эх-х, мужики… Игнат!
- М-м?
- Да ты осознал, что я сказала-то?
- Чего сказала?.. Корова, значит? Ну, хорошо…
- Э-эх!
Она встала, распрямилась, грустно усмехаясь, поправила ромашки.
- Ну вот какой ты!.. Ничем тебя не проймёшь!.. Ты чего хочешь от жизни, Игнат?
- Чего хочу…,- Солодовников тяжело напряжённо помолчал.- Семян бы хорошо раздобыть… амсонии.
- Да ты человек или нет?!- разозлилась чёрно-белая женщина.- Перед тобой женщина, между прочим, стоит! И не совсем чужая, если вдуматься… Всё-таки, когда коровой была, много… это самое… ходила тут. Цветы стерегла. И вообще…
- Да что ж ты хочешь?- страдальчески закряхтел-застонал Игнат Солодовников.- Мне бы семян раздобыть – амсонии-то…
- Так люба я тебе или нет?! Хоть это сказать можешь?!!- возопила Боярыня.
- Не люба… Грубая ты очень
Экс-корова и экс-боярыня опешила… А Игнат встал, отряхнул штаны и, не глядя на женщину, побрёл вон из сада. Прикрыл за собой калитку, глянул издали на Боярыню и пошёл по дороге, кивая головою в такт шагам…
Боярыня, прикрыв глаза, замычала устало и безнадежно. Потом неторопливо вошла в дом. Осмотрелась… В очередной раз покачала головой, в очередной раз усмехнулась – грустно, даже горько как-то. Затем полезла рукой в вырез платья вынула мелкий мешочек…

Она вышла на улицу, оставив на столике букет ромашек и россыпь семян амсонии.
Tags: рассказы-импровизации
Subscribe

  • И ещё один рассказ-импровизация

    Название рассказа, первое и последнее предложения присланы http://grand_de.livejournal.com/profile. Название - "Мне бы просто любить".…

  • Рассказ-импровизация

    Когда-то в своём ЖЖ я попросил моих читателей прислать мне название рассказа, его первую и последнюю фразу. И, используя это, я сочинял…

  • О музыке.

    Эдвард Григ «Песня Сольвейг». Здесь первые звуки вызывают мысль о караване верблюдов… Или нет, нет — о мычащем стаде…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • И ещё один рассказ-импровизация

    Название рассказа, первое и последнее предложения присланы http://grand_de.livejournal.com/profile. Название - "Мне бы просто любить".…

  • Рассказ-импровизация

    Когда-то в своём ЖЖ я попросил моих читателей прислать мне название рассказа, его первую и последнюю фразу. И, используя это, я сочинял…

  • О музыке.

    Эдвард Григ «Песня Сольвейг». Здесь первые звуки вызывают мысль о караване верблюдов… Или нет, нет — о мычащем стаде…