korpilyon (korpilyon) wrote,
korpilyon
korpilyon

"Золотая лилия" (продолжение)

image001[1]

Глава третья «Проклятый Артемон»


Ну а потом прибежала классная руководительница Жанна Георгиевна… Всех быстро подняли, построили и велели беззвучно спускаться в раздевалку. По домам всех! От греха подальше!
Витя-Саид спустился со всеми. Со всеми же забрал свои шмотки, но… одеваться не стал. Заныкав куртку и мешок со сменной обувью за батареей, он бесшумной воровской рысцой побежал на второй этаж. Заскользил вдоль стены по коридору, вслушиваясь в тишину. Дверь в кабинет завуча открылась – Проскурин разом сел на пол, затаился меж двух толстых, обитых дерматином, кресел. Тамара Васильевна простукала каблуками мимо него, обдав приторной волной духов… Не французских ли?..
Куда она направляется? А-а-а, на третий этаж, где малышня! Значит, французы, видимо, тамочки… Пришли на уроке у мелкоты посидеть. Надо позекать… Если, конечно, старшеклассников дежурить не поставили…
Поставили, сволочи! Один из них – Артём (Артемон). Этот – та ещё гнида. Ещё когда Витя учился во втором классе, компания пятиклассников во главе с этим с..ным Артемоном ловила малышей и ставила им на лоб печать. Витю они тоже подловили, зажали в углу.
- Пацан, давай дружить!- и лыбятся, как страшные рыбины. А потом – влепили Вите ладонью в лоб. На ладони они что-то написали чернилами, а может, у них и правда была припрятана печать, только действительно на лбу осталась синяя отметина, прямоугольное клеймо. Потом ещё Артемон позвал кого-то из самых старших, хвастался перед ними, как он сосунков заштемпелевал. Патлатые дылды рассматривали Витю, ржали низкими, совсем уже взрослыми голосами.
- Ловко ты его, ло-овко!..
И ещё не раз этот урод Артемон (с действительно пёсьей какой-то мордой) доставал тех, кто младше и слабее. И матерился он часто и с каким-то гнусным удовольствием. Точно карамельки смаковал тошнотно-грубые слова. Теперь он в девятом. И стоит с парой таких же длинных козлов, караулит, чтобы никто из посторонних не попал на этаж, где французы.
«Надо прорываться… А как, блин, прорвёшься?! Так, надо быстренько сообразить, надо…»

Перегнувшись через перила, Артемон длинно сплюнул вниз. Повернулся к товарищам.
- Курить хочу!- заявил он и тихо матюгнулся.
- А у тебя есть?
- Х-хэ-э! Есть, конечно.
- Какие?
- Каки-и-ие! Угадай, б..!
- Чё, опять, что ли, Мальборо?
- Откуда только ты их берёшь, сучара?
- Из Америки, б….!
В тишине послышались шаги. Парни повернули головы. По лестнице поднимался пионер с пластмассовым подносом, на котором стояли стаканы с чаем. Много, штук двенадцать!
- О-па, чё это?!- обалдел Артемон.
- Ты куда их?- шагнул вперёд другой девятиклассник - мрачный зеленоглазый.
- Тамара Васильевна велела французам принести. Дайте пройти.
- Ни фига ж себе! Чё, кроме тебя некого послать было?
- А я знаю?! Не задерживайте, она просила побыстрее…
Парни расступились.
- Не спотыкнись, рыжуха!
- Ладно, не дёргай его – ещё уронит… придурок…
- А ну стой!- Артемон схватил Витю за плечо.- Дай-ка мне…
- Алё-алё, Тамара мне велела!
- Не п…и, давай поднос!
- Артемон, оставь его! Щас чай расплещете!
- Чувырло конопатое,- пробормотал Артемон, но отпустил. Потом, едва Витя прошёл три шага, снова его остановил.- Ну-ка погоди…
Подошёл, скот, зажал в кулак рыжий витин вихор, закинул ему голову и, помедлив, плюнул ему прямо в глаза… Проскурин зажмурился.
- Вот теперь иди!- и ещё пихнул лапищей в голову.
- Ну ты даёшь, Артемон!- уважительно протянул его товарищ…
И Витя пошёл… с оплёванным и окаменевшим лицом…

Нет, он не пошёл к французам с подносом, как собирался… Поднос со стаканами, само собой, он утащил из столовой. Там хлопотали в белом пару две поварихи, может, готовили особый обед для иностранцев… И они не обратили внимание на Витю, который просто подошёл, спокойно взял поднос и, мелко семеня, чтобы не расплескать чай, понёс его вон. Далее, проскочив «патруль», можно было подойти к классу, где сидели французы, стукнуть ногой, а лучше – изловчиться и приоткрыть локтем дверь. Он вносит чай, французы улыбаются: «О-о-о, какой русский мальчик! Чай нам принёс!» Сразу выпроводить его будет неловко даже директору! Иностранцы же рядом! И вот тогда, здороваясь с ними, можно будет…
Конечно так бы не было. Мы-то с вами понимаем, да? Ну что за глупость – войти с подносом! Тут же Тамара Васильевна выставила бы его вон или велела поставить поднос на стол и, выведя в коридор, отругала бы, и её полная физия разрывалась бы от злобы и возмущения…
Хотя… Может, и не так всё было бы… Может, и не такой дурацкой была идея рыжего шестиклассника. Кто знает, как интересно, неожиданно иногда оборачивается ситуация?..
Но, как было бы - никогда мы не узнаем. Витя поставил поднос на подоконник. Постоял, не вытирая чужую пакостную слюну, висевшую на ресницах. Сам себе он казался колоколом, в который кто-то бодро и сильно ударил, и – гул теперь идёт по всему телу, звенит ровно и страшно в голове…
В этой школе всё просто. Старшие могут унижать и бить младших. Учителя – орать на тех ребят, кто их раздражил. Директор может отчитать завуча. Завуч – учителя. Одноклассники часто травят кого-то одного в классе. Либо просто презирают, либо травят. Издеваются, дразнят, доводят до слёз… Это потому, что в этой школе закон один: сильный должен доказывать свою силу, терзая более слабого. Такой закон, такой порядок. Всё просто.
И девятиклассник может плюнуть тебе в лицо, если ты младше. И ничего ты не сделаешь – заплачешь только. Или не заплачешь, утрёшься и будешь какое-то время ходить печальный. Можешь, чтобы душеньку отвести, поймать малыша и больно щёлкнуть его по затылку, или дать ему подножку, чтобы он упал на пол, как тряпичная кукла… А сдачи дать нельзя. Так никто не делает. И жаловаться некому. И незачем. Учитель и другие ребята будут тебя презирать. Учитель сдержанно, а ребята – открыто. И дружить с тобой никто, пожалуй, не захочет. Такой закон…
Бывало, жаловались… Даже родители вмешивались… Ничего это принципиально не меняло. Закон оказывался сильнее протестов. А исключения…
Витя Проскурин, Витя-Саид, рыжий троечник и любитель значков не смог бы всё это сформулировать. И слово «исключение» он хоть и слышал, но не был уверен, что правильно понимает его смысл. Но он понял другое. Надо оставить поднос и вернуться к девятиклассникам. Надо! Надо…

(Окончание следует)
Tags: РАССКАЗЫ, ШКОЛА
Subscribe

  • И ещё один рассказ-импровизация

    Название рассказа, первое и последнее предложения присланы http://grand_de.livejournal.com/profile. Название - "Мне бы просто любить".…

  • Рассказ-импровизация

    Когда-то в своём ЖЖ я попросил моих читателей прислать мне название рассказа, его первую и последнюю фразу. И, используя это, я сочинял…

  • О музыке.

    Эдвард Григ «Песня Сольвейг». Здесь первые звуки вызывают мысль о караване верблюдов… Или нет, нет — о мычащем стаде…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments