korpilyon (korpilyon) wrote,
korpilyon
korpilyon

Военные стихи (окончание)

azer-g12[1]

Ребята слушают. Отличница читает хорошо. Верней – как требуется: чётко, внятно, уверенно. И голову держит высоко, как надо. Ясное дело – пять! Получила свою красную пятёрищу и с достоинством села на место. Бакушева-собакушева… Как бы не лопнула от гордости…
- Та-ак, кто дальше у нас?
- Громова вызовите,- советует блёклая стервочка Надя Нестеренко. Она обожает подставлять кого-то под удар. Наслаждается чужими муками…
- Громова?..- Жанна Георгиевна смотрит на вмиг сжавшегося малявку.- Ты учил стих, Громов?
- Учил,- безнадёжно выдыхает Громов по прозвищу Огрызок.
Пристально в него всмотревшись, Жанна Георгиевна недобро усмехается.
- А чьи стихи ты учил?
- Военные.
- Военные… А кто автор? Какой поэт написал?
- Хо-хороший поэт,- убитым голосом отвечает несчастный Огрызок.
- Ну-ка встань,- Жанка-русичка быстро звереет, ей достаточно иногда капли, чтобы поднять крик, визг.- Как зовут поэта, Громов?
Громов встаёт и трагически смотрит на учительницу. Типичная жертва фашизма…
- Я жду,- щёчки Жанки начинают зловеще подёргиваться, назревает скандал.
Жужа, развернувшись лицом к Огрызку (он сидит рядом, только в другом ряду), подсказывает, прикрывая кулаком рот:
- Иванов… Иванов…
Это глупо, конечно, - какой, на хрен, «Иванов»? Но хочется хоть как-то отсрочить неминуемую бурю.
- Иванов,- повторяет Громов.
- Кто?!- лицо русички искажается в ужасной гримасе.- Повтори!
- Иванов!- громко выкрикивает Громов.
- Иди к доске!- решительно говорит Жанна Георгиевна.- Читай стихи поэта Иванова.
Громов покачивается в нерешительности. Жалобно глядит на училку.
- Громов, к доске!- рявкает Жанка.
Малец идёт к доске, разворачивается лицом к классу. При виде гаденько усмехающейся Нади Нестеренко (стукачка с..ная!), Витя Проскурин двигает скулами от гнева. «Гадина… ну вот на фига ей это было надо?!»
- Читай,- приказывает Жанка.
- Иванов…- после долгой паузы произносит Громов.- «Стихи о войне».
- Это название такое?- тихо, остервенело спрашивает русичка.
- Да,- кивает Громов.
- Читай.
- «Стихи о войне»… Поэт Иванов… «Расцветали яблони и груши…»
- Ма-ал-чать!!!- Жанна Георгиевна так врезала ладонью по столу, что повалилась подставка с ручками.- Как ты смеешь перед всем классом… нести такую чушь?!!.. Накануне Дня Победы??!! Давай дневник!
Полумёртвый Огрызок идёт к своей парте, достаёт дневник, кладёт на стол учительнице. Та с неестественной быстротой находит нужную страницу, ввинчивает туда огромную единицу, швыряет дневник чуть не в лицо Громову.
- Ты у меня ещё почитаешь Иванова, дрянь такая!- орёт Жанка.- У всей страны праздник великий, а он, гадёныш маленький, мне тут комедию устраивает!!.. «Яблони и груши» поёт!!..
- «Яблони и груши»,- шелестит подобострастно хихикающий класс.
Витя прожигает глазами льстиво посмеивающиеся рожицы. Обменивается взглядом с Жужей. У того вид растерянный, глаза беспомощно шарят по классу. Увидев Витю, он мимикой даёт ему понять – «А что тут сделаешь? Ничего не сделаешь…»
Руку поднял Ваня-Толян.
- Что, Даванин?
- Я хочу прочитать стихи.
- Давай. А ты, Громов, вот сиди и слушай. Стыдно, чтоб было! Весь класс учил, готовился, а тут нашёлся один гад – паршивая овца в стаде! Думал обмануть сможет, выкрутиться он хотел – поэта Иванова выдумал!..- грознейшая пауза.- Давай, Толя,- уже другим тоном говорит она Даванину (напоминаю, «Ваня» - это прозвище Толи Даванина).
Мазнув рукой по чёрной чёлке, бледный и сосредоточенный, как всегда, Даванин тихо, но очень отчётливо произносит:
- Александр Твардовский. «Поединок». Глава из поэмы «Василий Тёркин».
Немец был силен и ловок,
Ладно скроен, крепко сшит,
Он стоял, как на подковах,
Не пугай — не побежит.

И, медленно развернувшись к Жанке, и холодно глядя ей в глаза…

Сытый, бритый, бережёный,
Дармовым добром кормлёный,
На войне, в чужой земле
Отоспавшийся в тепле.

Жанка вздрогнула. Прерывать пока не решалась. Читает выразительно, да… Но почему смотрит на неё? Почему с таким ледяным презрением бросает именно ей в лицо эти… слова?..

Немец стукнул так, что челюсть
Будто вправо подалась.
И тогда боец, не целясь,
Хряснул немца промеж глаз.

Ваня-Толян жестом показал удар, не сводя глаз с лица Жанки. Та попробовала рассмеяться, но поперхнулась. Ваня шагнул к ней ближе и задекламировал так звучно и с такой силой, что класс обмер.


Так сошлись, сцепились близко,
Что уже обоймы, диски,
Автоматы — к черту, прочь!
Только б нож и мог помочь.

Бьются двое в клубах пара,
Об ином уже не речь,—
Ладит Теркин от удара
Хоть бы зубы заберечь…

И все понимали в 6-м «А» - это Ваня-Толян сражается с ней, с истеричной дурой, с тупой русичкой! Именно ей в лицо бросает он, как зуботычины, хлёсткие и смачные фразы Твардовского. И он дочитал до конца! И не рыпнулась, выслушала его истеричная грымза Жанка. И все сидели притихшие, разом охреневшие…

Фронт налево, фронт направо,
И в февральской вьюжной мгле
Страшный бой идет, кровавый,
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.

Долго висела тишина в классе. Никто ещё не видел Ваню-Толяна таким прекрасным, таким белолицым, смелым и… огромным. Этот невысокий аккуратный мальчик казался исполином, Давидом, только что завалившим Голиафа…

Жанка поставила ему пять. И никак не комментировала эту его… выходку. Хватило мозгов… Истеричка-истеричка, а не конченная дура оказалась…

Больше на этом уроке никто стихов не читал.
Tags: РАССКАЗЫ, ШКОЛА
Subscribe

  • "Мультфильмы" (глава пятая)

    V Западный ветер. Заграничные мультфильмы в моём детстве показывали по телевизору редко. Особенно западные, конечно. Хотя, я помню, несколько…

  • "Мультфильмы" (глава четвёртая)

    IV Волшебное парение. Мультфильмы в моём детстве снимали разные. Были такие, знаете, холодновато-патриотические. С батальными сценами, с летящими…

  • "Мультфильмы" (глава третья)

    III Поросята… Смешно? Очень сложно мне сейчас оценивать классические мультфильмы, такие, как дилогия о Карлсоне, трилогия о Винни-Пухе или…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments