korpilyon (korpilyon) wrote,
korpilyon
korpilyon

СПИЦА (продолжение)

1365088068_11[1]


Глава третья «Начало следствия»

     Да. Так всё и случилось. «Как задумали». Историк сел… И тут же вытянулся в струну, со свистом втянул носом воздух, а глаза вылупил так, что… В общем, впервые все увидели, что у него есть глаза. И ТАКОЕ выражение глаз все тоже увидели впервые…
     Медленно-медленно снялся с острия Игорь Викторович, невольно зажал пальцами проколотую ягодицу, уставился на стул. Протянул руку – и отдёрнул, уколовшись. Задыхаясь, нагнулся рассмотреть. Размеры и острота спицы его ошеломили.
     Только три человека в классе смотрели на учителя с «гибельным восторгом», остальные ничего не поняли… поначалу…
    Оттолкнув стул, Игорь Викторович Лазарев, очумевший от ярости Лазарь, сделал шаг вперёд и как бы навис над классом, отчего все невольно отпрянули… Так бывает во время спектакля, когда актёр, играющий Иоанна Грозного, бросается к рампе с воплем «Кто изменник?! Где изменник?!»
     Страшными, белыми какими-то глазами осмотрел учитель детские лица. И лица детей – тоже побелели.
     - Кто… это сделал?..- проскрипел Лазарь и буквально упал вперёд, упёршись деревянными пальцами в парты - справа и слева от него.
     Шестиклассники испуганно переглянулись.
     - Повторяю… Кто это сделал??- голос набирал силу. Видно, и проколотая задница болела нешуточно.
     - А что мы делали? Мы ничего не делали,- искренно заблеяли дети.
     - А это что? Вот ЭТО?!!- историк поднял стул, повернул и показал классу.
     «Не ржать! Главное теперь – не заржать!»- приказал сам себе Витя, сжимая нижнюю часть лица натруженной хулиганской лапой.
     Подлизы и просто любопытные повскакивали с мест, принялись вглядываться в стул.
     - Ой, вижу, вижу!- воскликнул кто-то.
     - А чего там?
     - Иголка!
     - Где-е??!!!
     - У-я-а, здоровая какая-а!..
     Аханье и удивление разом оборвались, когда Игорь Викторович с грохотом поставил стул и, сжав губы, опять всосался глазами в детские лица.
     - Я повторяю… Чья это работа?
     - Игорь Викторович,- подал голос Жужа,- вы бы сначала в медпункт сходили…
    Историк зыркнул в его сторону сквозь раскалившиеся очки, но тут же опять отвёл взгляд. «Хорошист, еврей, губы как у Пушкина… Он здесь ни при чём…»
     - Так. Никто из класса не выходит…- и Лазарь стремительно вышел за дверь.
     Тут же поднялся, как говорится, «невообразимый гул». Все шарили глазами друг по другу, вычисляли виновного. Жуже было легко, он был практически вне подозрений. Ваня-Толян – тем более. Молчун с косой чёрной чёлкой. Аккуратная рубашка. Первый математик… А вот Витя…
    Поймав два-три нехороших взгляда, Саид вдруг резко поднялся и со словами «Блин, надо поближе позырить» подбежал к стулу. Расчёт его оказался верен: сразу добрая половина класса рванула за ним. Все нагнулись над зловещим остриём.
    - Крови! Крови там нет?- подлил масла в огонь Жужа.
     Тут и самые чистенькие и мелкие девчонки повскакивали с мест, стали подпрыгивать, пытаясь заглянуть через чужие плечи и спины. Не глядя на подельников (а то ненароком выдашь себя!), Витя-Саид вернулся на место. Соседка по парте, Полина Полякова, спросила, тряся кудряшками:
     - Здоровая иголка, Витя?
     - Да ну…- Проскурин показал размер на грязном, поцарапанном пальце.
     - Ой!- Полина в ужасе закрылась ручками.
     Вадик Зайченко вскочил на свой стул и рявкнул:
     - А круто так – прямо в ж… ему – кх-хыть!- он с воодушевлением воткнул в воздух большой палец. Зайченко был признанный дурак, у него и вид был всегда помятый: слишком часто его трепали за дурость.
     Большинство всё ещё стояло у стула, обсуждали. Самые смелые рисковали коснуться острия спицы кончиком пальца.
     - Ай! Ни фига себе, какая острая!
     - Он себе наверно насквозь попу проколол!
     - Дура, что ли? Как можно такой фигнёй насквозь проколоть?! Тем более – попу?!
     - Ой, ребят, что теперь бу-у-удет?!..
     - А кто это мог сделать?
   
     - Это наверняка Проскурин,- тихо сказала Света Сочкова.
     - Чё-о?- обернулся к ней Витя.- Какой Проскурин?
     - А такой. Сам знаешь!
     - Ага, да, я…- Витя презрительно отвернулся.
     - Прямо в зад ему так – р-раз!-  не унимался Вадик Зайченко. Кто-то дёрнул его за штанину и он сверзился со стула на пол.
     Толстый Махмедов пересчитывал под партой фантики от жвачек. Он был настоящий буржуй – у него их был полный целлофановый пакет.  Ещё, говорили, два чемодана – дома.
     - К завучу, наверно, побежал,- обсуждала Юля Скворцова случившееся с подружкой Лаймой.- К Тамаре Васильевне. Что теперь будет??
     - Кого-то из школы выгонят,- пожала плечами красавица Лайма и с удовольствием посмотрела на новенькие заграничные часы.
     Мелкий Громов, осознав, что опрос сорван, озверел от радости. Теперь он метался от одного к другому, хохотал, делал бессмысленные движения руками. Схватил зачем-то чужой пенал, за что тут же получил подзатыльник, но лишь счастливо улыбнулся и, упав на стул, блаженно вытянул маленькие ножки в чёрно-жёлтых ботиночках.
     А на шухере стоял Серёга. Он всегда становился на шухер. Его никто и не просил об этом – просто он всегда стоял на шухере. Это было его призвание…
     - Идёт!- крикнул вдруг он.- Завучиха с Лазарем!.. Ой, блин, и директор с ними!
     Шестиклассников сдуло, как ветром, от страшного стула. Это было похоже на волшебство, на то, как если бы опавшие листья взлетели вдруг и снова прикрепились к веткам. Р-раз – и все скромно сидят на своих местах!..
     Троица диверсантов за всё время даже не обменялась взглядами. Это были тёртые калачи…
   
     Вошла Тамара Васильевна – полная дама со слишком внимательными глазами. За ней – подколотый историк, с серым лицом и красными глазами. Последним, после продуманной паузы – директор Николай Николаевич. Если бы тогда, в 70-е, часто показывали вестерны, его бы прозвали Клинтом Иствудом за фантастическое сходство с этим американским артистом. Но кликуха директора была – Банзай. Тупая кликуха, произошедшая от фамилии Банзаев. Думается, практически никто из учеников и не знал, что «банзай» - это «ура» по-японски. А знаменитый фильм с Колюшем показали позже, в начале 80-х.
    Класс встал. Завуч прошествовала к стулу, осмотрела быстро, потом поставила его посередине, прямо перед доской.
     - Вот, Николай Николаевич, полюбуйтесь!
     Банзай всмотрелся с характерным ковбойским прищуром, быстро повернулся к классу и заговорил очень внушительным, взвешенным баритоном:
     - Шестой «А»… те из вас, кто не участвовали в этом… безобразии… могут сесть…
     Покосившись по сторонам, несколько человек начали неуверенно опускаться на стулья. Потом один за другим сели все. Прерывисто выдохнули. Тишина была звонкой и давящей.
     - Понятно,- кивнул Николай Николаевич,- никто не участвовал! Игорь Викторович, у вас сегодня должен был быть опрос?
     Историк глухо произнёс «да», вид у него был довольно жалкий. Кажется, он только сейчас начал осознавать, что же всё-таки произошло. Как теперь преподавать в этом классе, да и… в других? Как?!!..
     - У кого здесь самая низкая успеваемость?.. Ну-ка встаньте, те у кого с историей нелады…
     Тягостно и вязко стало на душе у трёх-четырёх человек.
      - А я им сейчас помогу,- вмешалась завучиха и начала по порядку тыкать в ребят пальцем.- Курёхина, Громов, Селиванов, Башаров… Проску-урин! Давай-давай, тоже поднимайся!
     - А чего я-то?- вскинул бровь Витя.- У меня – трояк.
     - А трояк, по-твоему, нормальная оценка?- прищурился на него директор Банзай.
     Проскурин поднялся лениво, с вызовом (он никого не боялся).
     - Трояк – это нормально. Два – плохо, а три – это удо…творительно…
     - Помолчи, «удо»!- нахмурилась Тамара Васильевна.- Удо! Чудо-юдо ты наше, Проскурин!
     - А я вас не обзывал…
     - Поговори ещё!- обозлилась завуч.- Вот ещё поговори сейчас!
     - О чём?- усмехнулся отчаянный Саид.
     - Так, этого вот, Селиванова… Башарова – в кабинет к Николаю Николаевичу! Быстро!.. И ты, Громов, давай… за компанию.
     Мелкий Громов, недавно ещё умиравший от счастья, сжался в такой несчастный комочек, что, казалось, над партой остались только два его увеличенных и округлённых ужасом глаза…

(Окончание следует)
Tags: РАССКАЗЫ, ШКОЛА
Subscribe

  • Прощание

    Закрыть совсем ЖЖ решиться не могу. Но публиковать тут что-нибудь больше, пожалуй, не буду. Спасибо всем, кто заходил, смотрел, интересовался! На…

  • ХОККУ

    Кстати о хокку... Попробовал сегодня взять несколько НАСТОЯЩИХ ЯПОНСКИХ ХОККУ и заменить в них последнюю строчку. Вот что получилось. Сначала…

  • ХОККУ И ТАНКИ

    ХОККУ И ТАНКИ * * * От прямых и тупых, от раняще-острых углов, с кем бежать мне туда, где нет геометрии мнений? Не с кем… Не с…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments