korpilyon (korpilyon) wrote,
korpilyon
korpilyon

СПИЦА (начало)

cccp_005_36[1]


Глава первая «Саид, Жужа и Ваня».

Отомстить Лазарю!
     Так решили три пацана из школы имени Сабурова, что сереет на окраине Москвы между молочным магазином и клубом «Высотник».
     Ледяная поздняя осень 197…-го года.

   Лазарь – это Игорь Викторович Лазарев. Учитель истории. Длинный очкастый гад с негромким голосом нациста из «Семнадцати мгновений весны». Каждый знает в Советской стране этот фильм: Мюллер, Штирлиц, радистка Кэт. Прикол в том, что весь фильм, все двенадцать серий, по коридорам ходят фашисты в нарядной чёрной форме (Чёткая форма! Вот бы в школе такую ввели для учеников…), почти не стреляют, не дерутся, а начнёшь смотреть – не оторвёшься. И Штирлиц – тоже ходит в этой чёткой чёрной форме, красивый такой, чёткий такой – и он на самом деле не фашист, а наш разведчик Вячеслав Тихонов…
     - Дурак, что ли?- возмущённо кривит рот Витя Проскурин.- Его зовут Исай в действительности! Максим-Исай!.. А Тихонов – это артист! Артист, который его играет! Кызел ты всё-таки, Жужа. Городишь всегда фигню всякую…
     - Сам ты кызел,- растерянно отвечает губастенький Жужа.- Фигли обзываешься?
     - Конечно, кызел! Вань,- Проскурин оборачивается к чернявому молчуну Толяну Даванину (фамилия чудная; в насмешку Толяна называют «диваном», а для друзей он – просто «Ваня»),- скажи, да?
     - ?
     - Ну, правда Штирлица Тихонов играет?
     Толян, подумав, кивает чёрной гладкой чёлкой.
     - Ну вот, а ты говоришь…

     Объяснимся. Значит, год, повторяю 197… такой-то. Школа на окраине Москвы названа в честь доблестного лётчика-истребителя Ивана Сабурова – его угрюмый бюст возвышается на постаменте в школьном дворе. Директор школы Николай Николаевич подумывает переместить его в здание самой школы, куда-нибудь в рекреационный зал. А то, как зима, так сразу эти… учащиеся принимаются скульптуру снежками обстреливать. Пара минут – и герой-лётчик превращается в героя из чаплинской комедии: весь вымазан снегом, как сладким кремом…
     Учитель истории, Игорь Викторович Лазарев, - средних лет, подсушенный неудачами, выцветший мужчина, больше похожий на английского клерка, чем на эсэсовца, каковым его обзывают дети. Он строг и неумён. Строг – от того, что жизнь не задалась. Неумён же потому, что умным быть оказалось слишком хлопотливо. Умный учитель истории в советской школе обречён на ежедневные страдания: правду не скажешь, намёков дети не понимают, а научить их читать между строк… для этого нужно иметь дар. Как педагог Игорь Викторович бездарен. В школе работает, как большинство его коллег – не по призванию, а по инерции. Он поначалу догадывался, что делает что-то не то, но он перестал думать, размышлять. Зато приучился медленно и осторожно соображать. Лишнего не брякнет и другим рот заткнёт, если будут задавать ненужные вопросы. Он так боялся лишних вопросов, что едва войдёт в класс – тут же лютовать! Чтобы пресечь на корню самую попытку нарушить дисциплину.
     Однажды на уроке он услышал крамольный, нехорошо позвякивающий смех на задней парте. Мгновенно подлетел туда и вытянул из-под парты заграничный журнальчик, который листали тайком Витя Проскурин и Жужа Горелик.
     Нет-нет, не эротический был журнальчик – обычный, глянцевый. Такие теперь везде. Вон в парикмахерских валяются на столах, чтобы клиенты, сидящие в живой очереди, не тосковали.
     А тогда… Итальянский журнал! Капстрана!! «Dolce vita»!!!.. Преступно-белые зубы красотки, рекламирующей мороженое!.. Само мороженое – слишком большое и с ошеломительной тёмно-розовой кляксой джема на белоснежной вершине!.. Фотографии гордых автомобилей, синих, целеустремлённых и сияющих, как космические ракеты!..
     Брюнетка в пляжных очках – животом на резиновом матрасе!.. С выпяченной попой в морских каплях!!.. О-о-о-о…

     Короче, был скандал. Если беглыми штрихами… «Где вы это взяли?!..»… Тяжелейший допрос, устроенный классной руководительницей… «Ну, не знаю… Называть себя после этого пионерами…» Витю Проскурина отодрал ремнём отец. У нервной бабушки Жужи Горелика случился сердечный приступ. А у Толяна Даванина (нет, ну надо ж такую фамилию иметь!), который и притащил журнал в школу из дому, предки реагировали спокойно. «Вызовут в школу – найдём, что сказать. Не переживай.» Толян спокойно мотнул чёрной гладкой чёлкой.
     Но душа требовала возмездия очкастому сухарю, долбанному историку, старому дураку - Игорю Викторовичу Лазареву!!! Фашисту и стукачу одновременно.

     Но, чтобы уж окончательно перейти к самому главному, не отвлекаясь на всякие утомительные пояснения, необходимо хоть в нескольких фразах описать трёх друзей, трёх шестиклассников, трёх главных героев этого повествования. Значит так…
     Витя Проскурин. Тёмно-рыжий, с хулиганским вихром, крутой волной загнувшимся над его скуластым конопатым лицом. Такими изображаются хулиганы в фильмах, мультфильмах и книжках. Конопатый зверь с торчащей из кармана рогаткой. На самом же деле Витька – никакой не зверь. Просто смелый троечник. Троечники редко бывают смелыми – они, как правило, пришибленные какие-то. Знак тройки висит над ними, как что-то гнетущее, позорное. Не случайно же более всего похожа тройка на раскрытые, охотно оскалившиеся наручники. Но Проскурин смел. Даже отважен. Временами – дерзновенен. Один раз у него с товарищем хотела выгрести из карманов мелочь взрослая шпана. Так он не дался! Прежде, чем его завалили, он успел раза три попасть костлявым кулаком в твёрдые воровские морды. Чуть ли не месяц он ходил потом с ежедневно меняющими форму и оттенок синяками на скулах.
     Прозвище его – Саид, по имени среднеазиатского бандюгана в прострелянном халате (фильм «Белое солнце пустыни», если это хоть что-то вам говорит).

     Жужа Горелик, во-первых, никакой не Жужа, конечно, а Женя. Женя Горелик – губастый и глазастый еврейский мальчик. Выражения лица такое, словно он собирается поцеловать кого-то и, вместе с тем, - изумляется. Губы тянутся, рвутся вперёд, а две чёрные маслины глаз напряжённо блестят. Почему его прозвали Жужей – никто теперь и не вспомнит, но прозвище слилось с ним. И сам он называет себя Жужей.
     Учится хорошо, но без того раздражающего блеска, свойственного еврейским детям. Да, собственно, всем в классе до фонаря – еврей Горелик или не еврей. Антисемитизма в школе, слава Богу, нет. По крайней мере – пока.
     Жужа читает интересные книги и мастерски их пересказывает. И ещё он как-то не противно, даже обаятельно неряшлив и жизнерадостно взлохмачен. Физически слабоват, но, как и рыжий Витя, - смел и в драку ввязывается с великой охотою…

     Толик Даванин, как было сказано, - для задиристых пацанов – «Диван», а для друзей – Ваня. Ваня-Толян-Даванин… Звучит, как заклинание из восточной сказки… Бледный, невысокий, с косой гладкой и чёрной чёлкой. Непрошибаемый флегматик и молчун.     
     Молчит, правда, с очень умным видом. Отчего к его молчаливому мнению ребята всегда почтительно прислушиваются. Например, затеивается склока – забрызгала слюна, сжались кулаки, дичают глаза спорщиков. А Толик вздохнёт, качнёт этак чёрной гладкой головой, дескать, «ну что это такое, а?..» - и не поверите: уже не орут мальчишки, кулаки разжались, глаза проясняются… очеловечиваются… Не всегда, конечно, но часто затухает скандал, отменяется драка…
     Даванин - первый математик во всех шестых классах. Аккуратный сдержанный отличник с негромким хрипловатым голосом. Проблемы у него были только с пением: когда певичка Ирина Константиновна (кликуха – Выдра) вызывала его «к инструменту», чтобы он пел один – Даванин просто молчал. Молчал и сквозь полуприкрытые глаза смотрел на лоснящуюся клавиатуру. Злобная Выдра, крашенная истеричка – багровела, стучала острейшими каблуками, визжала. Дёргала Ваню-Толяна за плечо… И однажды влепила ему оплеуху. Даванин покраснел слегка, но выражение лица почти не изменилось. Только два раза пронзительно сверкнули в глазах слёзы. На перемене его обступили и мальчики, и девочки. Утешали, совали кусманчик шоколада. Толян благодарно кивнул головой, сунул шоколад в карман, помолчал… И неожиданно произнёс:
     - Наверно, Выдру муж бросил…

     Почему сошлись конопатый отважный хулиган, растрёпанный еврейский мальчик и молчун-отличник – вечная неразгадываемая тайна. Слава Богу, что есть в жизни нашей тайны, верно?

(Продолжение следует)
Tags: РАССКАЗЫ, ШКОЛА
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments